shadow

Сейчас самое время инвестировать в Иран

Доходы могут быть сказочными


shadow

Прекрасным зимним утром, когда заснеженные горы Альборз сияли под солнцем, профессор Мохаммадом Маранди провожал меня от факультета всемирных исследований Тегеранского университета по дороге на запад. К западу простирался Тегеран с его совершенно новыми автострадами, линиями метро, искусственными озерами и мегамоллами. Этот город не столь эпичен по своим масштабам строений, как Пекин или Шанхай; по духу он схож со Стамбулом.

Профессор — один из ведущих иранских аналитиков в сфере политики и культуры — и я уже несколько дней обсуждал все аспекты российско-китайско-иранского стратегического партнерства, проталкиваемый Китаем массивный проект евразийской интеграции и мириады вызовов, связанных с этим.

Глядя на Тегеран, было трудно не увязать нынешнюю новую нормальность с атмосферой напряженности вокруг иранской ядерной сделки, заключенной в Вене летом 2015 года. Но, говорит Маранди, эта напряженность возникла еще до того, как в 2013 году к власти пришел президент Хассан Роухани, с которым связывают стабильность Ирана и возвышение его статуса в регионе.

Слово бывшему главе Комитета по международным отношениям иранского Совета национальной безопасности*, а ныне — профессору Принстонского университета — Сейеду Хосейну Мусавяну. Он был и остается твердым приверженцем идеи о том, что «все усилия по смене режима в Иране, которые Америка предпринимала на протяжении четырех десятилетий, завершились провалом». По ядерной сделке Мусавян, говоря о рокоте со стороны администрации Трампа, отмечает: «В документе 170 страниц, в нем слишком много технических деталей. А у них не было времени на то, чтобы даже просмотреть все эти решения. Поэтому они просто не знают, о чем говорят».

Реализация сделки должна была стать сигналом к принятию Ирана Западом, а отсюда — и к возобновлению торгово-экономических отношений. Вместо этого возникло тяготение в направлении продвигаемых Китаем проектов Нового шелкового пути, Азиатского банка инфраструктурных инвестиций и Шанхайской организации сотрудничества и продвигаемого Россией Евразийского экономического союза. Кроме того, Иран, вместе с другими «возникающими» экономиками, стремится заполучить иностранные инвестиции и финансирование инфраструктурных проектов со стороны государств-членов БРИКС, особенно из триумвирата РИК. В итоге — смотрим на Восток.

Тегеран действительно подписал массу меморандумов с промышленными компаниями Франции. Но сердцем торговых и инвестиционных действий является Китай. Когда президент** Си Цзиньпин посетил с визитом Тегеран в январе прошлого года, Роухани сказал: «Иран и Китай согласились увеличить объемы торговли до 600 миллиардов долларов в течение следующих 10 лет».

Большинство сделок, конечно, относятся к нефтегазовой сфере. Но критично важно и то, что в их число входят такие, благодаря которым развивается сотрудничество в сфере атомной энергетики, а Иран позиционируется как абсолютно и критически важный узел проекта «Один пояс — одна дорога».***В сравнении с этим российско-иранские торгово-экономические отношения, с их объемом в 2 миллиарда долларов, не вполне достойны упоминания — хотя эти отношения и находятся на этапе быстрого подъема. В постсанкционную эпоху Россия и Иран подписали меморандумов о взаимопонимании почти на 40 миллиардов долларов. Но эти проекты, в основном, все еще находятся только на бумаге.

Проблема заключается в том, что подавляющее большинство иранских компаний безденежны, поэтому финансирование должно осуществляться из российских источников. Но вернулся экспорт с «засекреченными кодами» — то есть, вооружения. Об этом говорит, хотя бы, контракт на 900 миллионов долларов на поставку оборонительных зенитно-ракетных систем С-300, первая партия которых была доставлена в Иран в апреле прошлого года. Однако настоящий секрет находящихся на начальной стадии российско-иранских торгово-экономических отношений заключается в том, что обеим странам особо-то и нечем торговать в масштабах глобальной торговли. Россия экспортирует, в основном, металлы, дерево, электрические машины, бумагу, зерно, плавучие конструкции, продукцию механической инженерии и оружие. Иран экспортирует сельскохозяйственную продукцию и морепродукты.

В том, что касается Индии, суть вопроса заключается в развитии порта Чехбехар.**** Именно здесь морская часть китайского Шелкового пути встречается с устремлениями Дели связать Индийский океан с Афганистаном, обойдя Пакистан и китайско-пакистанский экономический коридор. На сцену выходят инвестиции в железную дорогу Чехбехар-Захедан,***** конечный пункт которого будет находиться вблизи границы с Пакистаном. А еще планируется построить железную дорогу Чехбехар-Хаджигак,****** что означает прямую связь с Афганистаном. Все это преобразует Иран в критически важный интеграционный узел для Китая и Индии, а также в перекресток для Южной и Центральной Азии.

На топливно-энергетическом фронте новости также выглядят обнадеживающе. Как заявлял глава Национальной иранской нефтяной компании (NIOC) Али Кардор, к следующему месяцу Иран будет производить 4 миллиона баррелей нефти в день (пик добычи до санкций составлял 4,2 миллиона баррелей в день в 2011 году).В ОПЕК Иран когда-то был на втором месте. Санкции привели к снижению производства до 2,5 миллиона баррелей в день, а экспорт — всего до 1 миллиона. Сейчас страна поднялась на третье место, пропустив вперед Саудовскую Аравию (10 миллионов б/д) и Ирак (4,5 миллиона б/д).Производство природного газа к 2021 году достигнет 1,3 миллиарда кубометров в день. Чтобы это произошло, компания NIOC должна пробурить, как минимум, 500 новых морских скважин.

Проблема заключается в том, что задолженность NIOC сейчас составляет 50 миллиардов долларов. И не только из-за низких цен на нефть, но также в результате принятия неверных финансовых и управленческих решений. Заключить какие-то сделки сейчас пытаются Royal Dutch Shell и Total, но пока никаких документов подписано не было. Я вновь получил примерно те же данные, что NIOC предоставляла мне примерно 10 лет назад: Ирану необходимо, по крайней мере, 200 миллиардов долларов для модернизации своей топливно-энергетической инфраструктуры и для возобновления рентабельной разработки впечатляющих газовых запасов, которые оцениваются в 7 триллионов долларов США. Справедливо предположить, что существенные средства могли бы быть, в конце концов, получены от Азиатского банка инфраструктурных инвестиций, а также от России и Китая.

Заместитель министра нефти Амир Хосейн Заманиния ожидает, что крупные события должны произойти «в ближайшие несколько месяцев». Если рассматривать социальную ситуацию в Иране, то страна далека от того, чтобы считать ее «пороховой бочкой». Средний уровень жизни повысился примерно на 70% по сравнению со временем Исламской революции. Женщины составляют 70% студенчества естественно-научных и инженерных специальностей. Система здравоохранения, по состоянию на 2014 год, стоит на 30-м месте в мировом рейтинге эффективности, далеко опережая США (50-е место).

Многое будет зависеть от предстоящих президентских выборов.******* Бывшего президента Махмуда Ахмадинежада Верховный лидер Аятолла Хаменеи лично разубедил от повторного участия в выборах. Маранди подтвердил, что президент Роухани, который планирует идти на перевыборы, менее популярен, чем министр иностранных дел Зариф, который, в свою очередь, менее популярен, чем сверхзвезда № 1 — генерал-майор Касем Сулеймани, глава элитного подразделения «Эль-Кудс».******** Но он на выборы не идет. Причины низкой популярности Роухани заключаются в том, что в экономике его достижения были далеко не звездными.

Иран вскорости прекратит использовать доллар США в своей финансовой и внешнеторговой отчетности. За этим наверняка последует большое количество валютообменных соглашений, а Иран будет принимать плату за нефть и газ только в евро или в корзине валют. Иран торгует, главным образом, с Китаем, ЕС и с ОАЭ. Трамп во время своей предвыборной кампании утверждал, что Ирану было передано 150 миллиардов долларов в качестве дара за ядерную сделку. Неправда. «Нефтяная» наличность Центрального банка Ирана, после января 2016 репатриированная из ОАЭ, Британии, Индии, Греции, Италии и Норвегии, составила менее 10 миллиардов долларов. Дополнительными партиями была выдана наличность общей суммой в 12 миллиардов из Японии, Южной Кореи и Индии.

Мы уже почти дошли до Тегерана, когда Маранди сказал мне: «В общем и целом, тот, кто инвестирует в Иран сейчас, получит удивительные доходы. Сейчас самое время инвестировать в Иран». Страны РИК из БРИКС именно это и делают. Европейцы это делают — но не очень-то много. Американцы не делают этого — к их невыгоде.

Мы завершили беседу в традиционном иранском ресторане в центре города, где обслуживаются семьи среднего и верхнего среднего класса и где подается первоклассная еда. Счет — меньше 30 долларов США за двоих. Сказочный доход на инвестиции.

Автор (род. в 1954 г. в Бразилии) — независимый аналитик, журналист, геополитик.

© 2017 Asia Times Holdings Limited

Публикуется с разрешения издателя.

Перевод Сергея Духанова

*Имеется в виду Высший совет национальной безопасности — исполнительный политический орган Исламской республики Иран. Этот институт был основан в 1989 согласно статье 176 пересмотренной Конституции Ирана. Юридически глава Совета —президент Ирана, фактически — Высший руководитель (Верховный лидер) Ирана, который имеет двух личных представителей в составе Совета. Президент выбирает секретаря Совета. Решения Совета вступают в силу после утверждения Высшим руководителем Ирана.

** Председатель Китайской Народной Республики

*** «Экономический пояс Шелкового пути»

**** Чехбеха́р, ранее Бенде́р-Бехешти́ (перс. چابهار‎) — город-порт на юго-востоке Ирана в провинции Систан и Белуджистан, расположенный на берегу Оманского залива, административный центр шахрестана Чехбехар. Свободная торговая зона. Население — 50 тыс. человек, в основном белуджи и персы. Порт Чехбехара, крупнейший в Иране после Бендер-Аббаса, является одним из ключевых элементов транспортного коридора «Север-Юг».

***** Захеда́н (перс. زاهدان‎) — город в Иране, административный центр провинции Систан и Белуджистан.

******Железорудное месторождение в Афганистане с участием индийских инвестиций.

******* Президентские выборы в Иране планируется провести 19 мая 2017 года. Но в исключительных случаях (отставка или смерть президента) они могут быть проведены ранее. Это будут двенадцатые президентские выборы в Иране.

******** Спецподразделение «Эль-Кудс» (Иерусалим) в составе Корпуса стражей исламской революции, предназначенного для реализации военных и тайных операций за пределами Ирана. «Эль-Кудс» под руководством Сулеймани оказывает военную поддержку группировкам ХАМАС и «Хезболла» в Палестине и Ливане, КСИР сыграл важную роль в формировании политической ситуации в Ираке после вывода оттуда американских войск. Начиная с 2012 года, Сулеймани оказывал помощь правительству Башара Асада и помог переломить ход гражданской войны в Сирии, отбить стратегические города и территории у повстанческих группировок.

Источник

Фото ТАСС

0

Новости партнёров:

shadow
shadow

Добавить комментарий

Войти без регистрации: