shadow

Узбекистан и Центральная Азия после Каримова


shadow

11h

После нескольких дней, наполненных противоречивой информацией о состоянии здоровья президента Узбекистана Ислама Каримова, вечером 2 сентября власти этой страны наконец сделали официальное заявление о его кончине. Все это время руководители соседних с Узбекистаном и имеющих свои интересы в регионе государств и экспертное сообщество внимательно следили за ситуацией и строили прогнозы относительно будущего страны и всей Центральной Азии в целом. А оно, несомненно, теперь изменится. Вопрос лишь в том, насколько глубоко и радикально.

Риски переходного периода

Наибольшее беспокойство наблюдателей вызывает процесс смены власти. Пройдет ли он мирно или будет сопровождаться жестким противостоянием элит и кланов, неся потрясения и погружая страну, а с учетом размера и положения Узбекистана – и регион, в хаос.

Это, пожалуй, главный вопрос для любого персонифицированного режима, перестающий быть праздным после того, как на горизонте замаячит перспектива остаться без много лет не сменяемого правителя.

Конечно, вопрос смены власти не является единственно насущным для Узбекистана – стране предстоит решить целый ряд старых и новых проблем, в том числе экзистенциального характера. Однако острота и градус их напряжения будут прямым образом зависеть от того, как пройдет период смены власти. Чем тише и спокойнее, тем меньше шишек предстоит набить, а в идеале – вообще избежать этого.

Определяющим моментом в наступающем переходном периоде является способность узбекистанских элит к компромиссу и бесконфликтности в отношениях друг с другом и прочими субъектами общественно-политической жизни страны.

Думается, что такая способность у них есть. Главным образом благодаря системе власти, выстроенной Каримовым за долгие годы его правления. Важнейшее его достижение – это искоренение политических распрей и разногласий между семейными и региональными кланами и превращение их в единый политический конгломерат, обладающий общими интересами и, что важнее, сознающий свою значимость, а также величину угроз, коими чреваты раздоры и междоусобицы. Разумеется, частные интриги и передел источников доходов, влияния в тех или иных отраслях никуда из политической жизни не делись, однако они имеют рациональную природу, а значит, и возможность рационального урегулирования. Чего нельзя сказать о непреодолимых межклановых противоречиях иррационального, принципиального характера.

Стоит принимать во внимание и то, что кончина Каримова была далеко не столь неожиданной, как это подавали СМИ. Хотя по понятным причинам народу и мировой общественности официально не докладывалось о состоянии здоровья престарелого президента, окружение его и сколь-нибудь пытливые наблюдатели тем не менее не могли не замечать медленно, но верно близившегося конца.

Следовательно, у узбекских политических элит была возможность подумать о преемниках и механизме передачи власти.

Последний существует и прописан в Конституции: выборы нового главы государства должны пройти в течение трех месяцев, а пока исполняющим обязанности президента становится спикер парламента –Нигматилла Юлдашев. Срок достаточный, чтобы элиты успели взвесить все за и против, но при этом слишком незначительный для необратимого расшатывания ситуации в стране.

Есть и еще один момент, вероятно, ускользающий при поверхностном наблюдении. Узбекистан – не «первая ласточка» в регионе, переживающая уход бессменного лидера. В 2006 году ушел из жизни лидер Туркменистана Сапармурат Ниязов, он же – Туркменбаши. Событие это было знаковым, но тем не менее не посеяло столько тревог и беспокойств, как кончина Каримова.

Отчасти из-за определенной периферийности и невеликого влияния нейтрального Туркменистана на центрально-азиатскую подсистему. Отчасти благодаря мирному и благополучному избранию нового главы государства.

Нет сомнений, что руководители соседних республик и Узбекистана в том числе внимательно изучали туркменский опыт смены вождей.

Таким образом, междоусобная смута Узбекистану не грозит. Некоторые трения и противоречия в высших эшелонах власти возможны и не исключены, но они не будут иметь разрушительного эффекта.

Что касается попыток инициации борьбы за власть со стороны сил, находящихся за рамками нынешних власть имущих, такой сценарий исключен из-за отсутствия таковых или их слабости. Первое касается оппозиции, уничтоженной или изгнанной за границу еще в начале 90-х годов. Второе – радикальных исламистов, которых режим Каримова загнал в глубочайшее подполье, а сами они («Исламское движение Узбекистана») оказали себе медвежью услугу, присягнув в 2015 г. на верность «Исламскому государству» (ИГ – запрещенная на территории России организация).

За это они получили сокрушительный удар от «Талибана» (запрещенная на территории России организация), враждующего с ИГ, и лишились возможности использовать Афганистан в качестве опорной базы.

Конечно, исламисты попытаются воспользоваться переходным периодом в стране и поднять голову, однако повлиять на что-либо они вряд ли смогут.

Возможно ли внешнее вмешательство?

Отсутствие силы, способной бросить вызов правящему режиму изнутри, нивелирует возможность иностранного вмешательства, что могло бы грозить, скажем, Таджикистану с серьезным исламистским подпольем или Киргизии, где отсутствует жесткая вертикаль власти и ее консолидированность в каких-то одних руках.

Об опасности иностранного вмешательства не приходится говорить и по еще одной причине. Центральная Азия на сегодняшний день, в отличие от Украины или Ближнего Востока с Сирией, не представляет собой объект, имеющий критическое значение для великих держав, за исключениемРоссии, чтобы они были готовы ломать об него копья.

Более того, им сейчас просто не до этого.

В США грядут выборы, потому нынешняя администрация не рискнет пускаться в новую геополитичскую авантюру. Кроме того, сейчас они заняты устранением последствий своей собственной политики на Ближнем Востоке и созданием торгово-инвестиционных партнерств в атлантическом и тихоокеанском регионах для укрепления своих позиций в них.

Центральная Азия по своему значению для США даже близко не стоит по сравнению с указанными выше регионами – центрами мирового экономического роста нынешнего столетия.

Евросоюз, похоже, безнадежно погряз в своих внутренних проблемах, чтобы выдвигаться на столь отдаленные от него рубежи. Даже если бы внутренний кризис его был не столь велик, сам по себе он является политическим карликом и члены его не способны на серьезные внешнеполитические акции вне рамок НАТО и без поддержки Соединенных Штатов.

Китай, безусловно, заинтересован в своем проникновении в Центральную Азию. Однако вмешательство во внутренние дела и нарушение суверенитета не входят в привычки современной КНР. Разностороннее сотрудничество Пекина со странами региона успешно развивается без лишних рискованных движений. А нынешний уровень российско-китайских отношений позволяет обеим державам успешно взаимодействовать и в этом направлении.

Что касается держав регионального значения вроде Турции и Ирана, ожидать от них каких-либо сюрпризов однозначно не придется.

Во-первых, все они со своими ограниченными ресурсами вовлечены в очередную ближневосточную «большую игру».

Во-вторых, у них нет ни интереса, ни возможности ссориться с Россией из-за ее «мягкого подбрюшья».

Если говорить о негосударственных акторах, то здесь наиболее вероятными претендентами на создание проблем Узбекистану являются ИГ и «Талибан». Для ИГ, однако, сейчас куда более актуален вопрос, как избежать военного поражения в Сирии и Ираке, а не расширение на новые территории. Тем не менее в случае неудачного для террористической организации развития событий в Ближнем Востоке, руководители ее озаботятся поиском новой базы и теоретически могут обратить свои взоры на Центральную Азию, в случае складывания там благоприятной для их проникновения обстановки. Каковая, однако, сегодня куда более привлекательна во множестве других стран и регионов.

Например, в Таджикистане, выходцем откуда является новый глава ИГ.

Что касается «Талибана», то эта организация отличается большим рационализмом, чем ИГ, и заинтересована в укреплении своей власти в Афганистане, нежели в экспорте своей деятельности. Во всяком случае, в нынешней обстановке.

Первые шаги нового руководства

Как удалось установить выше, с серьезными проблемами с передачей власти узбекистанские элиты столкнуться не должны. Достаточно лишь действовать разумно и уравновешенно. Однако, преодолев испытания переходного периода, новому руководству страны предстоит приняться за решение старых, не решенных при Каримове проблем, перемешивающихся с новыми вызовами.

Главной задачей новых властей будет проведение комплексных реформ практически во всех сферах. Созданная Каримовым система управления страной была адекватна задачам молодого независимого Узбекистана 90-х годов: уберечь государственность, избежать междоусобиц и развала страны.

Для этого и был создан жесткий авторитарный режим и уничтожена оппозиция – как светская, так и исламистская. В качестве побочного действия столь тяжелого лекарства для страны были получены тотальная коррупция, кумовство, нарушение прав человека и безнаказанность власть имущих. Очевидно, что сегодня подобная модель, эффективно проявившая себя в ту неспокойную пору, лишь консервирует нынешнее положение дел и не способствует ни развитию страны, ни решению прочих проблем, отчасти ею же порождаемых.

Здесь подразумевается, главным образом, отсталая неэффективная экономика – отражение политического режима. В совокупности своей обе системы, политическая и экономическая, – мины замедленного действия, чреватые социальным взрывом и всплеском исламского радикализма в условиях отсутствия светской оппозиции.

Выход – повышение открытости и расширение сотрудничества

Если успех демократизации, повышения эффективности институтов и прочих аспектов совершенствования политической системы зависят, как показывает практика, главным образом от воли и устремлений элит, то экономические преобразования можно, а порой и нужно осуществлять при взаимодействии с внешним миром. Особенно в наш век глобализации.

Для модернизации и ускорения экономического роста руководство Узбекистана может принять решение об участии в региональных интеграционных объединениях. Но вряд ли стоит ожидать скорого присоединения Узбекистана к ЕАЭС – членство в этом не чисто экономическом проекте под эгидой России пошло бы вразрез с главным принципом внешней политики Каримова – избегать чрезмерного сближения с какой-либо из великих держав, играя на их противоречиях

Роль этой «спасительной» организации мог бы сыграть проект «Экономического партнерства Шелкового пути». Он хоть и является проводником интересов Китая, но предполагает слишком аморфную структуру и организацию, а число заинтересованных участников самого разного веса и масштаба, в числе которых и Россия, слишком велико, чтобы говорить о возможности их попадания в зависимость от кого бы то ни было.

Аналогичные предположения можно сделать и относительно вопросов безопасности. Возможный рост экстремизма и террористической угрозы в стране и регионе может подтолкнуть Узбекистан к участию вОДКБ.

Аналогичная ситуация наблюдалась после кровавых событий в Андижане в 2006 году.

Не стоит забывать и о растущей роли ШОС, членом которой является Узбекистан. Нельзя исключать развития и углубления ее экономического и военно-политического измерения.

Как бы то ни было, невзирая на более чем возможную верность и приверженность новых властей Узбекистана заветам его первого президента, им все же придется пойти на смену некоторых привычек. Из-за объективной неспособности решать некоторые проблемы старыми методами либо из-за недостаточного веса и авторитета нового руководства внутри страны и в регионе.

В случае успешного прохождения процесса передачи власти, проведения необходимых преобразований и пересмотра старых ценностей страна подаст положительный пример и руководство к действию соседям по региону, что преобразит его. В противном случае появится повод для составления совсем других прогнозов. 

Источник

Фото Politrussia

Рейтинг: 0

Новости партнёров:

shadow
shadow

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован.