shadow

Экономист Павел Данейко: когда в России говорят о мировом финансовом кризисе, они ошибаются, это кризис «сырьевых» стран

На самом деле подобные кризисы случаются тогда, когда происходит перестройка системы


shadow

За всю историю капитализма было три мировых экономических кризиса. Первый уже мало кто помнит, он произошел в 1825 году, тогда родился «Капитал» Маркса. Второй прогремел в 1929—1931 годах. И, наконец, последний мировой экономический кризис произошел в 2007—2009 годах. На самом деле подобные кризисы случаются тогда, когда происходит перестройка системы. В частности, кризис 2007—2009 годов — это завершение поисков того, как создать экономику с дешевыми деньгами и без инфляции. Это была мечта многих, и ее удалось воплотить в жизнь.

На конец последнего финансового кризиса наложилось завершение цикла роста цен на сырье, который также носит циклический характер. Это было неизбежно по одной простой причине: при росте цен запускаются определенные рыночные механизмы.

Первое: начинается инвестирование в проекты по добыче сырья, которые при низких ценах были бы неэффективны. Так развиваются новые технологии. Типичные примеры — сланцевая нефть, сланцевый газ. Первичная цена входа в эту технологию была высокая. Но не забывайте, что есть давно открытое The Boston Consulting Group правило «кривой опыта», которое гласит: удвоение опыта ведет к снижению издержек на 15—30%. Говоря проще, если мы с вами стартанули проект по добыче сланцевого газа, то через 5—6 лет получим уже гораздо более низкий уровень затрат. Сегодня мы видим это в США, где закрыто 60% буровых установок, но при этом объем добычи нефти остался прежним.

Одновременно включается и другой регулятор — снижение спроса на дорожающие ресурсы. Начинаются инвестиции в технологии, которые используют дорожающий ресурс более эффективно. Так мы увидели рост «зеленой» энергетики, появление все более экономичных автомобилей. Например, в Германии принят технический стандарт дома, который начнет работать с 2017 года. В соответствии с ним функционирующее здание потребляет ноль киловатт энергии — оно само ее генерирует.

В результате этих двух трендов в какой-то момент происходит перелом развития рынка, и цены начинают снижаться. Как правило, за этим следует достаточно долгий период устойчиво низких цен, которые в конце концов опять начинают расти. Исходя из предыдущих «волн» роста и спада цен на энергоносители, мы можем относительно точно предсказать, сколько будет длиться каждый из этих этапов в будущем. Нефтяное «дно» или близко, или уже достигнуто. Если сравнивать минимальные цены, которые были в прежний цикл (в 1991 году они составляли $9 за баррель), получается, что с учетом того, как за это время обесценился доллар, мы близки к этому самому «дну». Следом можно ожидать длительный, порядка 10 лет, период сдержанных цен. А после — вновь рост.

Но стоит оговориться, что на этот раз углеводородный цикл может быть нарушен, потому что сейчас появились совершенно новые «переменные» — субституты углеводородов (то есть их заменители). В качестве субститутов выступают альтернативная энергетика и альтернативные способы ее использования — электромобили и т. д. И вот мы видим давление этих субститутов на стоимость углеводородов, они могут сделать их дешевыми на более длительный срок. В Дании уже сегодня 40% электричества — «зеленое». В позапрошлом году в США ветровая и солнечная электроэнергия без дотаций была дешевле, чем газовая.

Естественно, что на спаде углеводородного цикла меняется картина мировых финансовых потоков. Поэтому сейчас, когда в России говорят «мировой финансовый кризис», они ошибаются: это кризис «сырьевых» стран. Никакой катастрофы, вполне нормальное, предсказуемое явление. Посмотрите: Саудовская Аравия к этому кризису готовилась, и сейчас у них все не так уж и плохо. Еще один положительный пример — Норвегия. Это страна, которая первый взлет «нефтяного» благосостояния пережила, готовясь к неминуемому падению цен на углеводороды, и теперь ее экономика от подобных перепадов не сильно страдает. А все остальные страны попали в «ловушку счастья», грубо говоря, бабло поперло и с каждым днем его становилось все больше и больше. В результате у многих людей возникло ощущение, что это навсегда. Мы ведь отказываемся думать о плохом даже на бытовом уровне. Непонимание происходившего в верхах некоторых «сырьевых» стран я бы даже отнес к вопросам не экономическим, а психологическим.

Также я слышу странные разговоры по поводу рухнувшего китайского рынка. На самом деле рухнул китайский фондовый рынок, а это две большие разницы. Учитывайте, что экономика Китая сейчас растет на 5—7% в год. Для любой другой страны такой рост — это просто прекрасно.

Другое дело, что российские лидеры думали, что китайский рост будет бесконечным, и Китай станет их стратегически важным партнером, но опять же, они, видимо, забывали: если что упало, то поднимется, если долго поднимается — обязательно упадет.

Мировая экономика просто входит в другой цикл, где драйверами роста будут развитые экономики — такие, которые производят, создают, а не выкачивают из земли. Но это лишь одна часть того, что сейчас происходит. Вторая часть — мы сейчас наблюдаем формирование принципиально новой технологической базы, которая может привести экономистов в растерянность.

Экономика как наука возникла при капитализме. Сам капитализм — это такой мир, где есть два субъекта: оба полные, упитанные, но один — в цилиндре с сигарой, а другой — в кепке профсоюзов. И все это время они ведут диалог о том, как делить пирог. Так выросла пенсионная система, социальные блага, нынешняя организация общества. Но самое главное — капитализм строился на все большем вовлечении ресурсов в переработку, благодаря чему пирог рос. Именно тогда появился главный показатель успеха — валовый внутренний продукт.

Но новая экономика строится на экономии ресурсов. Это означает, что мы перерабатываем сырья и выпускаем продукта все меньше и меньше, а живем при этом все лучше и лучше. Понять это на первом этапе будет очень сложно. Уже есть ростки такой экономики, которые доказывают состоятельность подобных принципов. Один из примеров — Uber, который показал, что нам не надо столько машин, раздутого штата таксомоторных парков, чтобы закрыть свои потребности. То есть качество осталось прежним, а вот затраты значительно сократились.

Еще пример. Дрель в немецкой семье по статистике работает за десять лет меньше десяти минут. И если к вам, говоря образно, прилетит дрон с такой дрелью и она сама сделает дырку, то вряд ли вы будете покупать продукцию Bosch, а скорее просто возьмете ее в аренду…

Нынешний тренд экономики — это экономия. Мы пока живем невероятно неэкономно. Вот представьте себе: тратим деньги на добычу барреля нефти, после — на то, чтобы его довезти, платим за переработку, а потом заливаем его в бак автомобиля и получаем КПД 40—50%. Сколько мы выбросили продукта!

Новый тренд снижения транзакционных издержек позволит оптимизировать нашу структуру потребления. Но средний класс пострадает в значительной степени. Что действительно станет проблемой, так как долгое время средний класс занимался тем, чем сейчас занимаются компьютеры: это были квалифицированные люди, которые считали — делали отчеты, подбивали балансы, сидели в банках.

Это, конечно, вызывает определенные панические настроения, но на самом деле все не так страшно. Интернет открывает перед каждым невероятные пространства для трудоустройства. Убивая старые профессии, он рождает совершенно новые направления.

Теперь о том, как это все коснется Беларуси. Курс белорусского рубля привязан к курсу рубля российского, а он привязан к нефти. Это то, что отражает нынешние колебания национальной валюты. Поэтому, когда дно будет нащупано, а произойдет это в моем понимании скоро, этот фактор девальвации будет элиминирован, и мы получим более стабильную валютную ситуацию. Но нужно понимать, что девальвация сейчас и предыдущие девальвационные кризисы — это разные вещи. Тогда это были финансовые кризисы, которые длились полгода — девять месяцев, и потом все возвращалось на круги своя.

Сегодня же два основных рынка — Россия и Украина, — где Беларусь продавала свою готовую продукцию, которая попадала под концепцию «почти европейское качество по приблизительно китайской цене», рухнули. Мы получили ситуацию наоборот: поток товаров уже идет оттуда, они оказались более дешевыми и приемлемыми по качеству. А это значит, что «отскока» на прежние позиции уже точно не будет. Мы оказались в другой экономической реальности. И чтобы из нее выйти, надо поменять основные рынки сбыта и заново создавать эффективный бизнес.

Есть такая поговорка: в растущей марже прячутся все ошибки. Сейчас, когда маржа упала, стало понятно, что многие наши компании управляются неэффективно. Я в первую очередь говорю о частном секторе, информацией о котором располагаю. И скажу вам: они учатся, работают над этим. Насколько государственный сектор готов, трудно судить, потому что у меня коммуникации с такими компаниями практически нет.

Подводя итог, предположу, что этот год для белорусской экономики будет самым тяжелым. А в 2017 году можно ожидать небольшой рост, по крайней мере в секторе частных компаний. Если мы сможем увеличить долю экспорта в другие страны, а не в Россию, связка с российским рублем и опосредованно с ценой на нефть будет слабеть.

Помимо всего прочего, не стоит забывать о традиционном давлении на белорусскую экономику, идущем от неэффективного государственного сектора, который приходится постоянно дотировать. Поэтому остается актуальным вопрос: будет ли проведена реформа, после которой, наконец, закроется эта бесконечная дыра. Безусловно, это большой вызов: в эпоху роста проблема стояла не так остро, а сегодня приходится смотреть нелицеприятным фактам в лицо. Такая реформа — сложная задача. Часть предприятий надо закрыть, провести переквалификацию рабочей силы. Получается замкнутый круг: у нас нет эффективно действующей социальной системы адаптации людей, которые потеряли работу, поэтому их увольнять нельзя. А чтобы их не увольнять, надо поддерживать неэффективные госпредприятия. Как ни крути, часть госкомпаний, сколько их ни поддерживай, рано или поздно умрет, и вполне вероятно, это будет что-то из «фамильного серебра», которым мы так гордились.

***

Автор: Павел Данейко — экономист, генеральный директор Бизнес-школы ИПМ. Опыт работы в наблюдательных советах Silvano Fashion Group, СП ЗАО «Милавица», ЗАО «Юнитер», CASE (Украина). Один из создателей и в прошлом ректор Moscow Business School. Управленческий и консультационный опыт — более 25 лет. Преподаватель программы Executive MBA.

Источник

Рейтинг: 0

Новости партнёров:

shadow
shadow

Комментарии

  1. Павел Ларионов    

    в индии и китае про электромобили еще лет 40 не будут думать….ну и нефть это не только энерго носитель….и где сейчас реальная экономика — там где рост 5-7% в год… никак не в европе и америке , которые в постиндустриальном типа экономном продвинутом и технологичном и экологичном щастье находтся. если под экономикой понимается рост, то о каком сокращении (в том числе и издержек)может идти речь. Правильная позиция была в СССР . Экономика — должна быть экономной. А у «развитых» стран получилось экономика — ДОЛЖНА, какой там долг у амеров, финов и всех развитых экономических стран?(3стадии экономики …Экономика — должна быть экономной, Экономика — должна быть, Экономика — должна) Голожопые они, распиренные голодранцы почище потемкинских деревень. Думают на чужом горбу в рай въехать — не выйдет, за все будет уплачено не сейчас, так потом..пример тому черные в америке всех белых имеют… беженцы порождение европейской политики имеют европу… скоро экономика Сомали будет иметь америку …Закон божий никто не отменял и плата за добро и зло троекратная как минимум.

    Рейтинг: 0
  2. Лир ТОШКА    

    Ой, какой же он умный этот экономист! Кризис, мол, сырьевых стран… Надо же? А не из-за смерти ли доллара США эта вся вакханалия устроена Штатами? Доллар в реанимации уже давно и безнадежен, на искусственном дыхании и такой же крови пока чуть-чуть дышит. Вот ФРС и фокусничает, чтобы доллар совсем не сдох. И страдают не только сырьевые страны. Все одинаково стонут. Китай лишь повеселее себя чувствует, потому что прозорливо в свое время не привязал свой юань к мертвецу… Шевелить извилинами этому экономисту надо, а не сочинять басенки…

    Рейтинг: 0
    1. Павел Ларионов    

      просто не получается на чужом горбу ехать дальше, вот и кризис сырьевых стран надо организовать. У сырьевых стран не может быть кризиса. Сырье — с него все начинается. Без сырья не будет айфона. точка. в этом экономика настоящая. если сырье для айфона стоит 1руб то айфон должен стоить ну 5-10руб., а не 200-2000руб. иначе это грабеж, рабство, а не экономика. и докозательство простое 7 летние дети в африке добывают металл для батареек гаджетов. а фирмы создают общества и фонды для борьбы с этим явлением. А ведь проще не закупать этот металл. а принципиально покупать у тех компаний у которых дети не работают в карьерах и шахтах. То есть тут в цивилизованном мире труд детей — зло а в африке благо… лицемеры они и в африке лицемеры — точнее не скажешь.

      Рейтинг: 0
      1. Павел Ларионов    

        и экономика у них такая же развитая, но в долгах.

        Рейтинг: 0

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован.