shadow

Политкорректность – это новая форма диктатуры варварства, невежества, мракобесия и человеконенавистничества


shadow

Несмотря на то, что “путинский режим” по-прежнему душит свободу слова в России и раз в месяц по-хоз��йски, шутя прохаживается омоновскими дубинками по головам “несогласных“, по сравнению с т.н. “демократическим Западом” в нашей стране пока ещё дышится легко и свободно.

Западная идеология политкорректности и толерантности на поверку оказалась намного страшнее, чем прямой и наивный советский тоталитаризм. Этот факт были вынуждены признать даже бывшие диссиденты, эмигрировавшие на Запад, которых никак не заподозришь в предвзятости.

Одним из таких “утративших иллюзии” оказался небезызвестный Владимир Буковский, которого не так давно прозападно настроенные российские либералы пытались сделать своей иконой. Вот что он пишет:

“Политкорректность как международное явление началось с 1990-х, но как движение оно существовало и раньше. Я впервые с нею столкнулся в 1983 или 1984 году. Я шел в свою лабораторию (Буковский – нейрофизиолог), а навстречу по лестнице спускались две девушки. Я придержал для них дверь. Они поглядели на меня с презрением и сказали: “Мужская шовинистическая свинья!”. Я ничего не понял и очень удивился. Рассказал коллегам, они стали смеяться: “Да это из университета Беркли. Оттуда идут все леворадикальные движения. Это какая-то новая мода — феминистки; они говорят, что когда мы, мужчины, обращаемся с женщиной как с женщиной, мы ее этим унижаем”.

Феминистки учат, что “женщина” — это социальная концепция. Дескать, если бы мужчины держались с женщинами как с мужчинами, женщины бы и стали мужчинами: женщин из них делает наше поведение по отношению к ним, женщина — жертва мужских стереотипов. Эта концепция, родившись в Беркли, потрясающе быстро распространилась по всему миру. В 1984 году мы над нею смеялись — через 10 лет она захватила весь мир. Все университеты открыли отделения “гендерных исследований”. По мне так в отношениях полов за миллион лет ничего не изменилось, но эти псевдонауки о мужских прегрешениях расплодились ужасно: не так мы на женщин смотрим и не так мы с ними обходимся.

И начался чистый Оруэлл: нельзя, мол, обращаться к женщине “мисс” или “миссис”, потому что это определение женщины через её супружеский статус. Вводится невозможное для английского языка “миз”+ Они всё время придумывают новые слова, и если ты не говоришь как велено, ты — мужская шовинистическая свинья. Даже Библию переписывают так, чтобы Бог был в женском роде.

Я-то в советских психушках привык к обществу сумасшедших. Но беда в том, что американское общество всякую идиотскую новинку сразу делает чуть ли не общеобязательной. В Америке, как, впрочем, и в Европе, население ведёт себя невероятно конформистски. Все, что тебе втюхивают, надо воспринимать как норму. Чтобы быть успешным, надо быть конформистом. И вот американские шаблоны распространяются повсюду как непреложные правила, отражаясь даже на законодательстве.

Феминистские движения заявили, что мужчины — “сексисты”, смотрят на женщин исключительно как на сексуальные объекты, и, следовательно, всё, что имеет отношение к полу, должно быть исключено от ежедневного общения мужчины и женщины. Флирт объявили агрессией и стремлением поработить женщину. Сейчас в США работодатель не смеет разговаривать со своей сотрудницей наедине — должен присутствовать хотя бы один свидетель, иначе того могут обвинить в сексуальных домогательствах, а это означает гибель карьеры и положения в обществе.

Точно так же свои требования стали предъявлять и другие меньшинства — гомосексуалисты, темнокожие, сектанты и т. п. Появились законы о “hate speech” — “языке ненависти”, нечто вроде 70 статьи советского Уголовного кодекса, по которой меня судили. “Языком ненависти” объявили любое упоминание о расовых различиях или сексуальных наклонностях. Вы не имеете права признавать очевидные факты. Если вы их упоминаете публично, — это преступление.

В Англии в прошлом году отменили все рождественские общественные мероприятия: британский флаг содержит крест св. Георгия, а это якобы обидит мусульман, напомнив им о крестовых походах. При этом сами мусульмане ничего подобного не требуют. Мусульманин, который держит лавочку недалеко от моего дома, вывесил в витрине флаг с крестом, чтобы продемонстрировать, что он не согласен с этим кретинским запретом — но кто его услышит…

Это привело к такой цензуре, что в наши дни Шекспир бы жить не мог. Да половину его пьес уже и не ставят: “Венецианский купец” — антисемитизм, “Отелло” — расизм, “Укрощение строптивой” – сексизм… Одна учительница в Лондоне отказалась вести свой класс на “Ромео и Джульетту”, назвав спектакль “отвратительным гетеросексуальным зрелищем”.

Массовая цензура подкрепляется уголовным законодательством. За шутку о гомосексуалистах можно угодить в тюрьму. Обратите внимание, как быстро дело дошло до репрессий.

Был такой философ — Герберт Маркузе, ревизионист-марксист. Он был несогласен с Марксом в одной точке: Маркс считал революционным классом пролетариат (что очевидно не так), а Маркузе учил, что истинный революционный класс — разнообразные меньшинства. Патологию нужно объявить нормой, а норму — патологией. “Только тогда, — пишет Маркузе, — мы, наконец, разрушим буржуазное общество”.

Активисты, которые якобы защищают права меньшинств — гомосексуальные и феминистические организации — на самом деле о меньшинствах не заботятся. Они, как в свое время Ленин — рабочих, используют их как инструмент давления и контроля над обществом, и приносят им больше вреда, чем всем остальным. В Америке жена моего друга 7 лет назад основала движение “Женщины Америки против феминизма”. Начинала она с несколькими подругами, а теперь у их журнала тираж — 2 миллиона. Женщины начинают понимать, что феминизм им враждебен, что он разрушает их жизнь, что он не дает им выбирать то, что хочется им, а не то, что им навязывают разные активистки.

Короче говоря, мы имеем дело с серьезной идеологией, которая под вывеской политической корректности пытается разрушить наше общество. Чем меньшинствам хуже, тем лучше их лидерам: будет что защищать. Но их задача — уничтожить наше общество, и это — новая, злейшая версия марксизма.

Цензура, которую ввели защитники “политической корректности”, избавила их от диалога. Если бы я с ними спорил, я бы разобрался с ними за несколько минут. Но кто ж мне позволит? Я, полноправный гражданин Великобритании, не могу написать на эту тему статью, опубликовать книгу, принять участие в общественных дебатах на эту тему — потому что таких дебатов нет. Вы по телевизору никаких доводов за или против политкорректности не услышите.

Эту идеологию нам навязывают. Ничего против сумасшедших я не имею, я в психушках провел много лет и вполне к ним толерантен. Единственное мое условие — не навязывать мне чужих идей. Я помню свой первый спор со следователем в КГБ. Мне тогда 16 было. Он меня спросил: “За что вы нас так ненавидите?” Я ответил: “Я вас не ненавижу. Я просто вам не верю. Вы хотите строить коммунизм — отлично, стройте. А я не хочу. Могу я себе позволить 2 квадратных метра, где не будет коммунизма?”

Если говорить о политкорректности, то это новая форма диктатуры варварства, невежества, мракобесия и человеконенавистничества по отношению к другим, то есть к тем, кто думает по другому и хочет жить в свободном от догматов,в том числе религиозных и социально-утопических, обществе. Другая проблема, что считающие себя свободными людьми, которым чужды догматы невежд и провокаторов, веря в политкорректность, как проявление цивилизованности , сами создают условия для уничтожения варварами цивилизации. И главное, что эти, так называемые, продвинутые интеллектуалы своими руками роют яму себе самим, где фанатики и провокаторы их и похоронят. Любая свобода должна иметь цену. Свобода фанатизма и нетерпимости по отношения к другим народам имеет цену уничтожения или обращения в свою веру тех, кто верил в политкорректность и, следовательно, позволил варварам себя победить. Свобода истинно свободных людей от догматов религии фанатизма и мракобесия и превосходства одних верований и народов над другими, которые хотят уничтожить цивилизацию, также имеет цену. Но это цена, которую надо заплатить , чтобы не погибнуть — это во-первых объединиться и во-вторых всей накопленной научно-технической и интеллектуальной мощью необходимо не только противостоять, но и разгромно победить. Только тогда наши потомки будут жить в свободном, процветающем и безопасном обществе”.

Источник

0

Новости партнёров:

shadow
shadow

Добавить комментарий

Войти без регистрации: