— Штраф на первый раз выписали всего в тысячу рублей, но проблемами загрузили на весь миллион. Почему, говорят, у вас нет приказа на внесение удобрений? Я сначала не понял: это как? Я чего, должен его сам себе выписывать, что ли? Вот так встать утром и написать: приказываю Евгению Северову внести удобрения. Подпись: Евгений Северов. Оказывается, да, должен. И не только на удобрение, но и на многое другое. Так ведь этак мне целое утро придется бумажки самому себе писать. А работать когда? Ничего, говорят, не знаем. Порядок такой.

Еще Северову объяснили, что вообще-то его имеют право проверять 43 конторы, просто руки не у всех доходят. Например, он должен постоянно мотаться в Тверь на фитоконтроль. И каждый раз везти с собой гербарий. Когда картошка у него зацветет — цветочки на проверку, когда сорняки вырастут — сорняки. И каждый анализ ему обойдется в 900 рублей плюс расходы на поездку. Наконец, если после всего этого картошка у него все-таки вырастет, ее тоже надо везти на экзамен. Фитоконтролер исследует пару клубней и за очередные 900 рублей выдаст сертификат: продавать можно. Всего в Тверской области 550 фермеров плюс крупные хозяйства. И проверяет фитоконтроль не только картошку, но и все, что из земли вылезает. Вери гуд бизнес.

— Так ведь можно купить образец в магазине, привезти его на проверку, получить сертификат, а продавать под его прикрытием что угодно, хоть чернобыльпродукт.

— Именно так все и делают, — отвечает другой фермер из Максатихинского района, Эдуард Розов. — У меня, например, перекупщики берут тонну картошки, а я точно знаю, что потом они под моим сертификатом продадут десять тонн, и откуда они ее привезут, одному богу известно.

Розову 40 лет, но выглядит он на 30 и больше похож не на русского фермера, а на американского: крепкий, уверенный, ездит на хорошей машине и вообще себе на уме. Пока все свою картошку продают по низким ценам, он построил себе овощехранилище и ждет зимы, когда цены на нее вырастут. В сельское хозяйство вляпался восемь лет назад: подхватил дело матери, бывшей учительницы химии. Она — из фермеров первого призыва, мучается с 1992 года. И чем дальше, тем мучения крепче.

— Главная проблема на сегодняшний день — это земля, — считает Эдуард. — У нас своих только шесть гектаров, на остальных тридцати приходится партизанить.

— Это как?

— Пахать нелегально, — с легкостью признается «американец». — У нас тут свободной земли на самом деле полно. И почти вся она кому-нибудь принадлежит. Этот «кто-нибудь» либо спился и сгинул, либо успел отхватить ее в свое время по дешевке и сидит теперь на ней, как собака на сене. В районной администрации даже не знают, кто именно ее хозяин: все данные у федералов, получать информацию нашим местным чиновникам приходится через личные связи. Я тут недавно одну газету московскую читал, там кто-то пишет: мол, еду я на паровозе, а кругом поля непаханые деревьями зарастают — вот как обленился наш поганый народец, сечь его некому. А на самом-то деле поля зарастают не от лени, а от дури юридической. Вот и приходится уже пахать чужую землю в наглую, без разрешения. Я не скрываю, потому что все этим занимаются. И владельцы земли уже вынуждены смотреть на это сквозь пальцы. Но только это все равно не дело. Я сегодня вложил в чужое поле деньги, труд, душу, а завтра меня с него попросят и будут правы. Какое после этого развитие?

Соседи Розова, фермеры Кулагины из полудохлой деревни Юхово, второй год безуспешно ищут хозяев ближайших участков земли — хотят расширяться. Они приехали сюда из Москвы, городские комплексы пока мешают «уйти в партизаны», но скоро это пройдет. Самозахваты пахотной земли действительно становятся для России массовым явлением. Неэффективных собственников на селе уже готовы встречать с парабеллумами.

— Стране срочно нужен закон об изъятии сельхозземель, — считает глава Максатихинского района Вячеслав Елиферов. — Если владелец не обрабатывает ее три года плюс один день — все, досвидос. И неважно, есть ли он на свете белом, нету ли его, — объявление в газету и конфискация. Причем полномочия на этот счет должны быть у муниципалитетов. Сейчас чисто теоретически такие проб лемы могут решать чиновники Россельхознадзора, но на практике на всю Тверскую область приходится всего три инспектора, и занимаются они, разумеется, совсем другими делами.

Слово «чиновники» чиновник Елиферов произносит с раздражением. И бывший чиновник Солонбеков — тоже.

— Это только на митингах всех чиновников стригут под одну гребенку, — поясняет Солонбеков. — В реальной жизни чиновник чиновнику уже давно враг. И больше всего врагов у муниципалов. На них максимум ответственности, и у них минимум возможностей. Любому, кто захочет открыть мало-мальски приличный бизнес, приходится ехать в Тверь и иметь дело с федералами. Я имею в виду даже не областников, а вот эти щупальца в виде представительств всяческих ростех— и прочих надзоров. Областники — они хоть за что-то отвечают: если регион окажется в заднице, губернатору дадут по голове. А «вертикалы» налоббировали себе удобных законов и сидят по регионам, конвертируют свои возможности в деньги. Не отвечая при этом ровным счетом ни за что. И это — такой вирус, который сожрет страну. Все просто-напросто задохнется, и станем мы одной огромной нефтегазовой лавкой на полном импортном обеспечении.

Страна на ручнике

Глава Максатихинского района Вячеслав Елиферов — совсем молодой, ему всего 29 лет. У него здоровые амбиции госуправленца: он хочет отличиться в своем районе и делать карьеру дальше. Но отличиться на муниципальном уровне с муниципальными полномочиями — это из разряда фантастики. Поэтому он и вписался в проект «Вперед, Максатиха!». Альтернативный пример показал недавно глава другого тверского района, Осташковского. Ушел в декрет. Нет, он не женщина, но все равно — взял и ушел. Потому что отопительный сезон на грани срыва и единственный способ решить эту проблему — поехать в Москву и метнуть гранату куда-нибудь туда, где был установлен ныне действующий порядок межбюджетных отношений.

— Муниципалитетам остается 20 процентов от подоходного налога, налог на землю и имущество физических лиц плюс вмененка, которую платят торгаши, — подхватывает песню своего коллеги другой муниципал, замглавы города Тверь Олег Кудряшов. — Вроде бы немало, если не знать, сколько это в финансовом выражении и что на эти деньги надо содержать. Жилой фонд, больницы, школы, детские сады, котельные, коммунальные сети, очистные сооружения — все это изношено до предела, и на те крохи, что получают муниципалитеты, проводить модернизацию просто невозможно. Все живут в режиме русской рулетки: на чьем сроке что-нибудь рванет, тот и дурак. России остро необходима децентрализация ресурсов. Сегодня, если не брать в расчет энтузиазм, у муниципалов и даже регионалов вообще нет стимула развивать свои территории. Даже если ты будешь несколько лет упираться рогом, недоедать, недосыпать, рисковать и все-таки сможешь затащить к себе в район какого-нибудь инвестора средней руки, что тебе это даст? Лишние 50 тысяч в месяц бюджетных доходов? Они погоды не сделают.

— А сколько, на ваш взгляд, усилий госаппарата уходит на преодоление искусственных проблем?

— Рискну предположить, что процентов девяносто. Хотя, конечно, точными такие цифры не бывают.

Чем больше я общался с местными чиновниками, бизнесменами, фермерами, которых уже затянул в свою воронку проект «Вперед, Максатиха!», тем чаще звучала примерно одна и та же цифра — 10 процентов. По всей видимости, именно с таким КПД и движется вперед страна. На ручном тормозе, перегазовывая, сжигая тормозные колодки. Достало это уже всех. И, судя по всему, осталось совсем недолго ждать, когда кто-нибудь снимет ручной тормоз без разрешения из Москвы.

Огурцова атакует

Даже в течение тех десяти дней, которые я провел в Тверской области, нельзя было не заметить, что проект «Вперед, Максатиха!» уже не вмещается в «бред сивой кобылы» и стремительно переходит в стадию «в этом что-то есть». В основном благодаря усилиям еще двоих «заговорщиков» — Геннадия Климова и Игоря Ялышева. У Климова — крупнейшая в регионе газета «Караван+Я» и самый популярный местный интернет-портал www.etver.ru. У Ялышева — вещающий на всю область телеканал «Тверской проспект» и четыре самых популярных радиостанции в FM-диапазоне. Оба далеко не романтики, но, как и Солонбеков, считают, что страна дошла до того предела, когда единственной надеждой прагматика становится романтизм.

В итоге слово «Максатиха» стало звучать в региональном информационном пространстве так часто, что областные власти уже не могли смотреть на происходящее со стороны. Губернатор Дмитрий Зеленин вызвал «заговорщиков» к себе, они ему рассказали про Максатиху, он вдохновился и дал поручение самому толковому своему заместителю оказать проекту максимальное содействие.

Самый толковый заместитель на следующий же день провела специальное совещание и дала поручение своим подчиненным — изыскать способы для создания благоприятного экономического климата. Хотя бы в отдельно взятом районе. Худо-бедно областной уровень вертикаль роста пробила, полпути от Максатихи до Москвы пройдено, считают зачинщики.

— Валерий, я вот послушал ваши предложения, и мне кажется, что все они не по адресу. Осушить бумажное болото, упростить оборот земли, усовершенствовать кредитование мелкого производства — это же все задачи не областной компетенции, а, скажем так, околокремлевской.

— А мы и идем туда, в околокремлевье. Областное собрание может выйти с законодательной инициативой в Госдуму. Губернатор — упомянуть в разговоре на каком-нибудь высшем уровне. Между тем на областном уровне можно в рамках действующего законодательства создать какой-то особый подход к этой экспериментальной территории. Хотя бы сделать так, чтобы к фермерше Кабановой, которой все-таки удалось оформить в собственность землю, не приходили из ОБЭПа и не спрашивали: «А зачем она вам?» Или поспособствовали созданию кооперативов по переработке и сбыту продукции.

— А это что такое?

— Фирму Valio знаете? Лидер молочной промышленности Финляндии. Это, в сущности, кооператив по переработке, созданный финскими фермерами. Механизм простой: одному фермеру создать перерабатывающий завод или открыть собственный магазин не под силу, а зависеть от закупщиков и перекупщиков — значит терять доходы. Поэтому они скидываются и создают свои собственные заводы и торговые сети. И тут мы с тверскими властями нашли взаимопонимание. Первый в Тверской области созданный фермерами рынок открывается на днях в Максатихе.

«Мы» — это фермер Огурцова Анна Васильевна. Разговаривать с этой женщиной можно только в том случае, если она очень устала или не выспалась. Потому что если она в тонусе, то надо рыть где-нибудь рядом окоп и задавать вопросы оттуда. Огурцова — это даже не огонь-баба, а напалм-баба, ее энергия сметает на своем пути все барьеры, включая административные. Однажды она случайно поссорилась с директрисой убогого максатихинского рынка, который является частью динозаврика по имени райпо. Подвинуть этого монополиста для рядового фермера — такая же невыполнимая задача, как для хозяина небольшой плотинки с турбинкой выйти на рынок электроэнергии. Огурцовой это удалось. Она дошла до губернатора, посмотрела ему в глаза, и тот понял, что если ей не помочь, она дойдет до Москвы и пройдет сквозь кремлевскую стену. В итоге все крупнейшие фермеры Максатихи вошли в кооператив, построили на территории рынка свой большой и чистенький павильон, в котором будут теперь торговать своей продукцией без арендной платы.

— Вот поработаем в таком режиме полгодика, а потом посмотрим, как нам дышать дальше, — говорит Огурцова. У нее своя экономическая терминология. Слово «дышать» она использует в значении «развиваться». А если кто-то «дышать» мешает, то для этого в ее лексиконе есть слово «хамство». Рецепт модернизации России по Огурцовой прост, как H2O. Надо просто отменить «хамство» и дать людям возможность «дышать».

Попытка онаниста стать отцом

Как только строители вертикали Максатиха — Москва взяли Тверь, вопрос «Чем дышать дальше?» для них самих встал ребром. Мнения разошлись, завязалась конструктивная дискуссия. Одна группа во главе с Солонбековым утверждает, что надо теми же методами двигаться дальше — взывать, лоббировать, заражать своей идеей влиятельных людей, не выходя за рамки «проклятого режима». По их мнению, политическая моногамия в современной России — это скорее ее преимущество, нежели недостаток, потому что в истории страны великие продвижения совершали только личности, а не система. Вопрос только в том, чтобы кто-то из политических небожителей осознал свою миссию и реализовал ее.

Другая группа во главе с медиамагнатами Климовым и Ялышевым считает, что невозможно преодолеть сис тему, не изменив ее. Иными словами, на этапе Тверь — Москва проект «Вперед, Максатиха!» неизбежно вторгается в область политики, потому что без политической конкуренции любые попытки достучаться до небес — это, как выразился один из «заговорщиков», попытка онаниста стать отцом.

— Мы решили построить двухпартийную систему в рамках одного региона, — ошарашивает меня Геннадий Климов. — Хотя бы попытаться. У нас для этого есть и медийные ресурсы, и достаточно людей из местной элиты, которые недовольны сегодняшним положением вещей. Я уверен, что похожая ситуация и в большинстве других российских регионов. Вопрос только в том, как скоро эти настроения оформятся в организованный общественный напор. А что? История знает много примеров, когда политические силы национального масштаба имеют региональные корни. Тот же баварский Христианско-социальный союз десятилетиями правит в Баварии и имеет свое представительство в бундестаге.

— Геннадий Андреевич, вам что, спокойная жизнь надоела?

— А нет уже никакой спокойной жизни. Сегодняшняя спокойная жизнь — это кратчайшая дорога к завтрашнему хаосу. У нас ведь тоже есть связи в Москве, и мы видим, что даже там уже царит некоторая растерянность. Эти люди построили механизм, с которым теперь не знают, что делать. Он, оказывается, не работает! Оказывается, построенная вертикаль власти — это инструмент для управления ротой, а не страной. А заставить самих себя переделать эту машинку под другие задачи уже не хватает ни сил, ни желания. Правильные люди есть и на самом верху, но в масштабах страны им пока не на кого опереться. Получается как при Горбачеве: модернизацию (а это та же перестройка) все хотят, но проводить ее не с кем. Вот поэтому мы и выходим на арену — пожалуйста, опирайтесь!

С Климовым и Ялышевым я беседую в продвинутом тверском кафе «Таун», где любит чаевничать и коньячить местная элита. На стене висит большой портрет Ходорковского. Что имел в виду хозяин кафе, никто не знает, но претензий к портрету нет ни у чиновников, ни у бизнесменов.

— Сегодня население страны избавилось от нескольких фундаментальных иллюзий прошедшего десятилетия, — продолжает тему второй медиамагнат, Игорь Ялышев. — Иллюзия первая: сиди тихо и тебя не тронут. Все убедились, что тронут или не тронут — это зависит не от твоего поведения, а от набора случайностей. Иллюзия вторая: придет государство и все наладит. Пример с АвтоВАЗом наглядно всем показал, какой из государства наладчик. Наконец, иллюзия третья, свойственная многим, кто пришел в бизнес в 90−х: впереди еще жизнь или полжизни, в общем, мы еще доживем до других времен, которые как-нибудь сами наступят. Нет, не доживем. Мне, например, уже 48 лет, это почти старость. Мне, в некотором смысле, уже нечего терять, даже будущее моих детей. Я понимаю, что если ничего кардинально не менять, страна ненамного меня переживет. Поэтому надо во имя своих детей срочно менять страну. В корне.

Проект двухпартийной системы здесь, в Твери, не выглядит таким уж бредовым. Здесь относительно мягкий стиль правления, много вузов, а значит — молодежи, рядом Москва, где всегда можно получить «политическое убежище», а главное — есть свежий опыт реального противостояния, в котором приняли активное участие и Климов с Ялышевым.

Речь идет о мартовских выборах в гордуму. Накануне голосования у местных властей сдали нервы, и они отключили от электричества «рюмку» — так называется огромное здание на тонкой ножке, из которого вещают все ялышевские теле-и радиоканалы, в том числе и культовое для таксистов радио «Шансон». В результате через пять минут к «рюмке» подкатили сотни автомобилей, получился несанкционированный митинг, журналисты вещали в мегафоны прямо из окон здания, в воздухе пахнуло озоном 90−х годов, и «Единая Россия» на выборах с треском проиграла, уступив коммунистам. Взять под контроль местный парламент единороссам удалось, лишь перетянув на свою сторону двух депутатов от ЛДПР и «Справедливой России». Местные наблюдатели утверждают, что после этого губернатора вызвали в Москву и объяснили, что надо уметь договариваться. Так что для эксперимента с двухпартийной системой атмосфера в Твери сейчас самая подходящая.

Спрашиваю Солонбекова, сторонника другого пути:

— А вы правда верите, что без конкуренции в политике можно построить эффективную экономику?

— Честно говоря, нет, не верю. По существу я согласен с моими друзьями, но дело в том, что времени на раскладывание новых политических пасьянсов у России сейчас нет. Джо Байден прав: нам осталось от силы 15 лет. И начинать выстраивать вертикаль роста надо уже сейчас. Любыми методами.

В итоге вторую половину дистанции от Максатихи до Москвы было решено преодолевать двумя параллельными путями. Люди Ялышева с Климовым создают общественный напор, люди Солонбекова занимаются точечным лоббированием. Когда верстался этот номер, стало известно, что первая команда уже запустила на телеканале «Тверской проспект» площадку для реальных политических дебатов, а второй удалось затащить в Максатиху главу комитета Госдумы по безопасности Владимира Васильева и заразить его своей идеей. Он даже пообещал сделать все возможное, чтобы безнадежный еще вчера район стал чем-то вроде полигона модернизации.

Как вы думаете, у них все-таки получится? Я думаю, нет. Говорю это специально — чтобы разозлить депутата Васильева.

Фотографии: Алексей Майшев для «РР» http://www.rusrep.ru/2009/47/modernizaciya/3/ Журнал «Русский репортер»